Ассоциации, как вы, вероятно, сами убедились, могут быть сложны и прихотливы. Однако — и это, видимо, вы также заметили, — они вращаются в определенной сфере, в каком-то смысловом «поле». Психолингвисты выделили больше двух десятков типов словесных ассоциаций, которые затем сгруппировали в более общие категории: сходство (темный — черный, гора — холм); смещение (стол — стул, дом — сарай, то есть отнесение к определенной категории — мебели, построек); контраст (темный — светлый, большой — маленький — словом, ответы-противопоставления); расширение (стол — мебель, дом — постройка) и сужение (фрукт — яблоко, мебель — стул). Еще один тип ассоциаций — перенос значения. Например, причина — следствие: болезнь — смерть, преступление — наказание; часть — целое: стол — ножка, солдат — армия; предмет — материал: стол — дерево, лампа — стекло; действие — объект; вбивать — гвозди, ставить — вопросы; действователь — объект: паук — паутина, ученый — наука…
Помимо этих, связанных определенными смысловыми отношениями, ассоциаций существует еще один тип. Слова называются не по своему значению, а по своему звучанию, по созвучию, рифмуемости и т. п. Причем это делают не профессиональные поэты, а обыкновенные люди. И вывод, который отсюда следует, прост: в нашем мозгу существуют не только смысловые, но и звуковые связи слов. Именно эти связи использует поэт, когда пишет стихи. И, вероятно, именно они помогают слушателям поэзии воспринимать поэтическое творчество, сопереживать не только мыслям и чувствам поэта, но и ритму, рифме, звуковой инструментовке стиха.
До сих пор речь шла, так сказать, об обыденном чуде — нашей прозаической обиходной речи. Но ведь существует еще и «чудо в квадрате» — поэтическая речь. Давайте-ка обратимся именно к ней, ибо тут, несмотря на всю сложность и многомерность поэзии, наглядно видны свойства языка вообще, которые в обычной практике мы не замечаем.
Знаменитый русский сатирик Салтыков-Щедрин, ведя полемику с эстетствующими поэтами, как-то едко спросил: «Зачем ходить по канату, приседая на каждом четвертом шагу?» Однако, как показали исследования стиха методами теории информации, несмотря на все «приседания», поэт ухитряется дать гораздо больше информации, чем обыкновенные смертные, пользуясь тем же языком и теми же звуками, буквами, словами. Свободный синтаксис, смелость образов, стремительность изложения, гибкость языка, допускающая различные варианты передачи сообщения, — все это позволяет поэту передать не только смысл, но вдобавок волевую и эмоциональную информацию (в технической кибернетике, замечает академик А. Н. Колмогоров, первая находит свой аналог в управляющей информации; эмоциональная же информация в технической кибернетике своего аналога не имеет).
Специалисты уже давно спорят о различиях между прозою и стихом. К единому соглашению они так и не пришли. Вполне возможно, что вообще нельзя провести такую четкую разделительную черту: вот от сих начинается поэзия, а вот от сих — проза. Но в самых обычных и типичных случаях различие между стихами и прозой состоит в том, что когда мы воспринимаем стих, то явно ощущаем закономерности, которые имеются в воспринимаемой нами речи. Мы не только ощущаем их пассивно, мы переживаем их открытие, мы «соучаствуем». Наше подсознание вовлекается в активную работу: оно прослеживает и проверяет эти закономерности, а как только наталкивается на перебой, то сразу же сигнализирует сознанию об этом. Причем интуитивное восприятие стиха необычайно тонко. Фраза «брат упросил награду дать» возможна в четырехстопном классическом ямбе, а вот фраза «брату просил награду дать» — нет. Наше подсознание, воспринимающее стих, знает, оказывается, правила грамматики!
А ведь ритм — это только нижний, первый этаж поэзии. Далее следуют более высокие этажи: инструментовка, наполнение ритмической «решетки» звуками. Но, как известно, поэт пишет не звуками, а словами, и выбор слов — следующий этаж, далеко еще не самый верхний. Слова сочетаются друг с другом, образуют предложения, а те служат материалом для создания поэтических образов, сюжета, эмоциональной окраски всего произведения, выражения его общего настроя, поэтической мысли. Наконец, самый верхний этаж — это осознание поэтом окружающей действительности, или, говоря языком кибернетики и теории знаков, создание «модели мира», в которой поэт выразил свое отношение к социальным, психологическим, историческим, «биографическим» и многим другим факторам.
Каким образом ухитряется человек, пишущий стихи, оперировать одновременно и смыслом, и звуком, и ритмом, и ассоциациями, и многим, многим другим? Очевидно, здесь идет какая-то комплексная, неведомая и по сей день работа, еще более сложная и удивительная, чем та, которая происходит при нашем обычном прозаическом «говорении».
Другие статьи:
ЧЕРНЫЙ ЯЩИК
«Черным ящиком» называют в кибернетике систему, устройство которой неизвестно.
Мы получаем информацию лишь на входе и на выходе и на ее основании стремимся понять
поведение системы. Именно таким « ...
Введение
Изучение языков – это задача, которая сейчас актуальна как никогда. Английский
язык остается вне всякого сомнения «языком номер один». Достаточно сказать, что
только в Швеции порядка 90 процентов ...